Андрей Буторин 
Купировщик

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66135346
«Профессионариум. Антология фантастических профессий»: Снежный Ком М; Москва; 2021
ISBN 978-5-6045754-0-6
Аннотация

Вроде бы, с дискриминацией давно покончено. Люди равны между собой, независимо от того, есть у них хвост, или нет. Но… прихвостам все равно живется, мягко говоря, несладко. И это притом, что их число по неофициальным данным приблизилось к трети всего населения.

Андрей Буторин
Купировщик

Мороз щипал за уши всё чувствительней. Игорь подумал, что шапка бы не помешала. Но это было бы не круто, потому что Ведерин всегда носил зимой шапку, а он не собирался сейчас хоть чем-то походить на этого прихвоста. Серёга был тоже без шапки, а Миха, увидев их, сразу сдёрнул и сунул за пазуху свою чёрную вя́занку. Теперь он явно об этом жалел, то и дело потирая уши.
– Слышь, Коротов, мы долго будем ждать? – не выдержал первым Серёга. – Может, он дома давно? Жопу свою хвостатую греет, а мы тут…
– А ты замёрз, да? – зыркнул на него Игорь. – Ну так вали, тоже грей свою жопу! Может, она и у тебя с хвостом?
– Короткий, ты думай, что лепишь! – зашипел сквозь зубы Серёга. Но его возмущение было обычной рисовкой; промолчать, когда назвали прихвостом, отстойно, тем более при свидетелях.
Но и «свидетелю» Михе морозить уши и прочие части тела надоело. Из них троих он был самым «домашним», и если бы не боязнь оказаться в изгоях, вряд ли бы он тут вообще появился. Да и дружба с Игорем дорогого стоила. Только он и в самом деле сильно замёрз – вот-вот достанет и напялит шапку. А пока всего лишь сказал, а точнее, как обычно, проныл:
– Ну а ты точно его видел? Может, это не он к твоему бате ходил? А мы тут ждём…
– Ещё раз, для непонятливых, – сказал Игорь, которому от холода не удалось как следует разозлиться. Лучше повторить то, что уже говорил: пока треплешься, про дубак забываешь. – К моему бате приш ёл отец Ведра, это его я успел заметить. Но Ведро за ним тоже зашёл, я слышал их бубнёж. Что, я его голос не узна́ю?
– А вдруг они… – продолжил ныть Миха, но Игорь оборвал его уже более резко:
– Просто так пришли, на купировщика позырить?.. Давай я тебя к нему отведу, хочешь?
Миха попятился.
– Не!.. Я так… Ты чего?
– Но он ведь его не резал? – не обращая внимания на лопочущего Миху, спросил Серёга. – Ты говорил, они быстро ушли. Может, у Ведра и нет хвоста?
– Вы что, дебилы?! – наконец-то всерьёз разозлился Игорь. – Я ещё раз спрашиваю: хотите, я вас к бате отведу? Просто так, блин, узнать о трудностях работы купировщика? Профессия редкая же – один на сто тысяч… Или лучше не надо, вдруг купировщик хвост учует? Вдруг он только-только начинает расти?
– Лучше не надо… – попятились теперь оба парня.
– Тогда лучше не надо гнать пургу! Если кто-то пришёл к купировщику, значит, у него есть хвост. А если ушёл быстро, значит, купировщик учуял, что резать хвост бесполезно – вырастет новый. Хотя по мне без разницы, вырастет или нет: если он у тебя был – ты всё равно прихвост, всё равно обезьяна! Понятно вам?!
– Понятно, – шмыгнул носом Миха. А Серёга вдруг воодушевился:
– А вот мы сейчас сами узнаем, есть у Ведёрка хвостик или нет. Правда, Ведёрко?
Вышедший из-за угла дома худощавый парень в тёплой шапке-ушанке, увидев одноклассников, замер.
– Иди сюда, Ведро, – процедил Игорь.
– З-зачем?..
– Лучше сам иди. Или я тебе ногу сломаю, тогда понесём. Что выбираешь?
– Я с-сам, – закивал Толя Ведерин по кличке Ведро. – Я пойду, но… Что вы хотите?
Толя стал озираться в надежде на чью-нибудь помощь, но в наступивших декабрьских сумерках за отсутствием поблизости фонарей видно было плохо, да и времени ему не дали: Игорь подскочил, резким ударом сбил с головы шапку, вывернул руку, толкнул вперёд, в совсем плотную тьму подворотни.
Нет, это только при взгляде извне там казалось очень темно. На деле предвечерний свет добирался и сюда. Его было достаточно, чтобы видеть озлобленные лица одноклассников, а ещё… блеснувший в руке у Игоря Коротова нож.
– Снимай штаны, – сказал Игорь.
– Что?! – рванулся Толя, в отчаянной, но бесполезной надежде проскочить меж парнями. Сергей и Миха схватили его с двух сторон.
– Серёга, держи его один, – как дирижёрской палочкой взмахнул ножом Игорь. – А ты, Ведро, снимай штаны. Ты же хотел, чтобы тебе купировали хвост? Твоё желание сейчас сбудется. Ты ведь не против, если это сделает не сам купировщик, а его сын?
– Я против! Против! – завопил и стал вырываться из Серёгиных рук Ведерин. – Помогите!
– Миха, правда, помоги, сними с него штаны. А ты, Серёга, держи крепче, а то я кроме хвоста ещё чего-нибудь отчикаю.
– Я не буду!.. – отпрянул от Ведерина Миха. – Ты чего, Игорян? Ты ему точняк хвост резать хочешь? Я думал, только попугать…
– Попугаю я сейчас тебя! – взмахнул ножом Игорь. – Снимай с него штаны! Быстро!
Миха дрожащими руками задрал куртку Ведерина. С безумным отчаянием жертвы Толя задёргался, бесцельно пиная воздух. Его истошные вопли слились с трелью полицейского свистка.

* * *

Мальчику было всего восемь месяцев. Однако он не плакал и, кажется, вообще ничего не боялся. Лежал на узком, длинном купировочном столе и смотрел ярко-синими глазёнками на Семёна. Мама ребёнка суетилась рядом, затем протянула к сыну руки, собираясь снять курточку.
– Не надо, – сказал Семён.
– Почему?.. Вы даже не посмотрите его? На его… ну…
– Нет. Вы же сами сказали: ребёнку восемь месяцев. В этом возрасте…
– Да, я знаю, мне говорили: можно понять после года, а то и позже. Но режьте всё равно! Я заплачу, сколько скажете.
– Сколько скажу?.. – Ноздри Семёна стали раздуваться, он с трудом сдерживался. – Я скажу вам одно: ни за какие деньги я не собираюсь мучить ребёнка. Уходите. Придёте ещё раз через полгода, лучше через год, тогда и посмотрим.
– Через полгода?! – взвилась женщина. – Через год?! Когда все вокруг будут знать, что мой сын прихвост?
– Вас больше волнует это, чем риск его здоровью? Сейчас не средние века, даже не прошлый век. С дискриминацией давно покончено, люди с хвостами и без них равны. В наше время такое понятие, как толерантность – это…
– Хватит с меня пропаганды! – истерично взвизгнула мать мальчика. Теперь и тот заплакал. – Вы прекрасно знаете, как всё на самом деле! Прихвостов ненавидят и презирают, они как были, так и остаются людьми низшего сорта. Даже не людьми – обезьянами! Стоит кому-то узнать, что ты прихвост, – всё, можешь бежать, уезжать в другой город, страну… Но и это вряд ли надолго поможет.
– Вы преувеличиваете, – поморщился Семён. Шум он не любил в принципе, а женских истерик попросту не выносил. Он готов был прикрикнуть на посетительницу и указать ей на дверь, как та вдруг замолчала и тихо произнесла:
– Преувеличиваю?.. Я?.. У которой покончил с собой затравленный из-за хвоста сын-подросток? От которой после рождения второго хвостатого сына ушёл муж и отвернулись друзья?.. Это мне вы будете говорить про толерантность?
– Простите. Но ваш сын ещё действительно мал, чтобы увидеть, поможет ли ему купирование. А резать наугад… Тогда вам лучше обратиться к хирургу. В больничных условиях операцию проведут безболезненно и без лишних рисков.
– А хвост через полгода-год вырастет снова!
– Вот тогда и придёте ко мне.
– Но запись об операции останется в карте. И мой ребенок всё равно станет изгоем! Спасибо за совет, – прожгла женщина взглядом Семёна. – Хорошо же вы исполняете клятву…
– Я не давал никому никаких клятв! – закричал Семён. – Купировщик – это не профессия, которой можно обучиться! Это… – Его голос вдруг сел. – Это проклятие.
Очень толстый, но с худым длинноносым лицом, с острой короткой бородкой, в длинном, до пят, широком багровом халате, купировщик самим видом будто намекал о чём-то дьявольском. Слово «проклятие» при взгляде на него и впрямь не резало ухо.

Полицейский заявился вскоре после того, как ушла мать с хвостатым ребёнком. Лицо женщины, когда она оглянулась в дверях, исказилось таким отчаянием, что Семён едва не сдался, чуть было не совершил непростительную ошибку.
Оттого он был непомерно зол на себя, испытывая при этом горечь бессилия. И тут – звонок в дверь. Семён был уверен: вернулась та женщина, и понял, что боится с ней встретиться взглядом – всему есть предел. Увидев стража порядка, он поначалу даже обрадовался, но, разглядев за его широченной спиной сына, почувствовал, как возвращается злость.
– Господин Коротов, – заискивающе проговорил богатырского вида сержант полиции, – тут это…
– Что он натворил? – бросил Семён, закипая всё больше.
– Не натворил. Не успел… Мы прибыли раньше. Но у него был в руках… – протянул сержант нож.
– Что ты собирался сделать? – перехватил Семён взгляд Игоря, слегка напуганный, но вовсе не виноватый.
– Ничего. И пусть отпустят Серёгу с Михой, они вообще только держали, я их заставил.
– Заставил держать кого? – процедил сквозь зубы купировщик. Он уже всё понял, но хотел услышать это от сына.
– Прихвоста, – поднял тот блеснувший вызовом взгляд. – Я хотел сделать то, за что ты не взялся.
– Мальчика?.. – вздрогнул Семён, хотя тут же сообразил, что Игорь бы попросту не успел, да и ребёнок… Ведь он же не стал бы ребёнка… – Кому ты хотел это сделать?! – Не дожидаясь ответа, купировщик махнул полицейскому. – Забирайте его! Зачем вы его сюда привели?
– Но ведь он… – смахнул сержант выступивший на лбу пот. – Он же ничего не сделал. Может, он просто пугал…
Вот уж кто-кто, а сам полицейский был испуган до чёртиков. И Семён его понимал. Спорить с купировщиком… С единственным на весь город… От возможных услуг которого зарекаться столь же безрассудно, как от тюрьмы и сумы. Может, придётся самому приползти к нему с мольбой о помощи: по неофициальным данным количество прихвостов, явных и скрытых, приближалось к трети всего населения, чего не скажешь о преступниках и нищих.
– Давайте, – мотнул головой Семён, и сержант едва не отпрыгнул, пропуская Игоря. – И тех двоих тоже отпустите.
– Будет сделано, господин Коротов! – козырнул полицейский.

Семён впервые в жизни ударил сына. Сильно, с замаха. Заныли сбитые костяшки пальцев. Из лопнувшей губы Игоря потекла алая струйка.
– Он мог истечь кровью, – превозмогая заполнившую легкие горечь, выдохнул купировщик.
– Прикинь! – осклабился Игорь. Зубы его тоже были красными, и он, бледный, с горящим взглядом, напоминал сейчас юного Дракулу. – На одну обезьяну стало бы меньше – как бы ты такое пережил?
Семён замахнулся снова, но быстро опустил руку.
– Они не обезьяны! Они такие же люди, как ты. Как все мы!
– Особенно как те, которым ты отре́зал хвосты, – снова оскалился сын. – Кого ты хочешь обмануть своей мерзкой работёнкой? Они же всё равно обезьяны, отчикал ты им хвост или нет – от этого ничего не меняется!
– Они люди, а не обезьяны! – зарычал Семён, чувствуя пульсацию в ссаженных костяшках и едва сдерживаясь, чтобы снова не пустить в ход кулаки. – Моя работа – помочь тем, кому можно, чтобы избавиться от нападок безумных идиотов!
– Таких, как я?
– Да, таких, как ты!
– А ты знаешь, что прихвостов не пускают в церковь? Нанимают даже специальных привратников, которые чуют наличие хвоста. Тебе не кажется это странным? Или церковники тоже безумные идиоты?
– Ты знаешь моё отношение к религии. Безумными идиотами я их не считаю, но уверен, что они ошибаются.
– Не ошибаетесь только вы, купировщики?.. А сколько вас на всю Землю – тысяч сто? Нет, даже меньше… Тысяч восемьдесят, да? У-у, как много! Да вы всех задавите правдой! Начните с обезьян, ладно? Жаль, у них короткие хвосты – было бы удобно прямо ими…
– Замолчи! – всё же вскинул Семён ободранный кулак.
– Ну, бей, чего же ты? – приподнял подбородок Игорь. – Правда должна быть с кулаками, так ведь говорят те, кто не любит ошибаться?
– Я не ошибаюсь, – опустив руку, скрипнул зубами купировщик. – Не ошибаюсь, что люди – все, кроме тех, кто отнимает у других право на жизнь. Не ошибаюсь в этом так же точно, как и когда выполняю свою… да, не очень красивую работу. Я уверен в своей правоте, я чувствую её нутром, так же, как чую, вырастет после купирования хвост или нет. И я никогда не удалю его, если вижу, что это напрасно. Но если человек может жить без хвоста – помогаю.
– Это не тебе решать! – взвился вдруг Игорь. Его лицо перекосило ненавистью, взгляд сделался по-настоящему бешеным. – Это решили за тебя там, свыше! Хвостом не награждают праведников!
– Тогда бы он вырастал после свершения греха! – в отчаянье, будто споря не с сыном, а с собой, закричал Семён. – Но хвосты бывают и у детей, а дети безгрешны!
– Зато не безгрешен ты, – прищурившись, процедил сын. – Я много раз слышал, что купировщики ничего такого не видят, просто вы умеете так отре́зать хвост, чтобы он больше не вырос. А эти ваши «чуйки нутром» – всего лишь слова, чтобы набить себе цену. Все прихвосты одинаковые, и за хорошие деньги ты отрежешь хвост любой обезьяне.
И тогда Семён опять его ударил.

* * *

В школе к Игорю первым подошёл Миха.
– Прикинь, Короткий, нас отпустили, – тихо сказал он, искоса поглядывая на разбитую губу приятеля и синяк под его глазом. – А тебя что, менты били?
Ответить Игорь не успел, появился Серёга. Хлопнул по плечу:
– Спасибо. – В отличие от Михи, он сразу понял, почему так быстро оказался на свободе. Понял и другое, посмотрев на лицо Игоря. – Батя?
Игорь неохотно кивнул.
– У! – вытаращил глаза Миха. – На меня родичи тоже орали…
– А на меня нет, – усмехнулся Серёга. – Даже похвалили. Сказали только, чтобы в следующий раз поаккуратнее, бабла от ментов меня отмазывать нет. Не то что у…
– Не то что у кого?.. – дёрнулся к нему Игорь. – Ты думаешь, меня за бабло отмазали? Ментам просто ссыкотно связываться с хвосторезом!
– Хвосторез – это ты? – послышалось сзади.
Игорь вмиг развернулся. Перед ним стояла девчонка. Короткие рыжие волосы, нос картошкой, россыпь веснушек по лицу. По некрасивому, чего уж там, лицу. И рост подкачал. И… этих самых не наблюдалось. Да и как-то вообще ничего интересного в ней не наблюдалось; он бы при другом раскладе и говорить с такой не стал. Но слишком уж интересный вопрос задала эта неинтересная конопуха.
– Чё ты сказала? – переспросил он.
– Ты слышал, что. А вот я слышала, что ты любитель хвосты подрезать. Так?
– Тебе не всё равно?
– Нет. Я хочу с тобой подружиться. Можно?
Серёга с Михой заржали. А Игорь от неожиданности заморгал.
– Чего ты хочешь?..
– Я смотрю, ты ещё любитель отвечать вопросом на вопрос. Ну да ладно, мне повторить не трудно, – язвительно прищурилась девчонка. И лишь теперь Игорь заметил, что глаза-то у нее красивые, зелёные. – Меня зовут Катей, и я хочу с тобой дружить, – протянула она руку.
Игорь её машинально пожал.
– Можешь не говорить, как тебя зовут, я знаю, – мотнула головой Катя, а потом кивнула и Серёге с Михой. – И про вас тоже знаю.
– Ты больше на шизу похожа, чем на шпионку, – хмыкнул Серёга. – Знает она про нас…
– Да, знаю. Потому что с сегодняшнего дня буду учиться в вашем классе. Мы с мамой из Краснодара приехали.
– И чё, в Краснодаре про нас на заборах пишут?
– Да нет, на здешнем форуме, – махнула смартфоном Катя. – Правда, модеры потёрли уже, но я успела прочесть.
– Шустрая, – то ли с подколкой, то ли одобрительно сказал Серёга. – А почему дружить только с Коротким хочешь? Потому что у него батя купи…
Игорь так двинул приятеля в бок, что тот ойкнул от боли.
– Кто?.. – округлила зелёные глаза Катя. – Кто у тебя отец?
– Хвосторез, – сказал, словно выплюнул, Игорь. – Ещё вопросы есть?
– Да, – побледнела вдруг новая одноклассница так, что веснушки стали казаться нарисованными. – Скажи… А это правда, что хвосто… что купировщики режут хвосты только тем, у кого они больше не вырастут?
– А у тебя что, вырос? – прожёг её взглядом Игорь.
– Я бы жить не стала, если бы он у меня был, – отчётливо, хоть и очень тихо, произнесла Катя.
– Чего тогда спрашиваешь?
– У нас спорили… Ты прости… Я понимаю, это идиоты говорят, но…
– Да рожай уже!
– Говорят, что если заплатить очень много, то купировщик отрежет хвост любому, – скороговоркой протараторила Катя.
– Неси пару лимонов, я попрошу батю, тебе точно отрежет… – побледнел теперь Игорь. – Язык. А я могу и бесплатно. Обращайся!
И развернувшись, он зашагал к дверям класса.

* * *

Он не знал этих троих – точно никогда не видел. А вот они его откуда-то знали. И про то, что, возвращаясь из школы, он часто срезает дорогу через заброшенную стройку, тоже были в курсе, иначе бы не тёрлись в надвигающихся сумерках там, где и при свете дня особо никто не ходил.
Вышли из-за покрытой инеем недостроенной стены и встали, загородив Игорю путь.
– Чё надо? – спросил он.
– Говорят, Коротышка, ты хвосты круто режешь, – ответил один, самый высокий – Штырь, как про себя окрестил его Игорь.
– Вам тоже отрезать?
– Можешь рискнуть! – заржал Штырь, и двое других захрюкали тоже. – Мы же прихвосты.
– С кого начинать? – спросил Игорь, мысленно выругавшись: нож отец отобрал, а новым он ещё не разжился.
– А давай с тебя, – сказал всё тот же высокий парень и с деланной неспешностью достал складник. Щёлкнуло, выныривая, блестящее лезвие.
– У меня нет хвоста, – сплюнул под ноги троицы Игорь.
– Мы найдем, что отрезать, – сказал Штырь. – Снимай штанишки, гладкозадый!
Троица прихвостов, как по команде, шагнула вперёд. Игорь непроизвольно попятился. Но у парней, вероятно, были заранее расписаны роли. Двое рванулись вперёд: один сунулся за спину, другой толкнул Игоря в грудь.
Он, взмахнув руками, завалился навзничь. Чья-то нога прижала его к земле, кто-то ещё стиснул ладони. Белым пятном нависло лицо Штыря. Тот медленно сплюнул, попав тягучей слюной на нос и щёку. Игоря передёрнуло, он попытался освободить руки, но держали их крепко.
– Да, штанишки тебе теперь не снять, – хмыкнул Штырь и повёл носом. – А мне руки марать стрёмно – чёт пованивает уже. Ну ничё. Я тебе пальчик отрежу. Или ухо. А может, нос?.. Точняк, давай тебе нос подрежу, раз у тебя хвоста нет. Нос – хвост. Прикинь, поэзия!
Лезвие блеснуло у самых глаз. Игорь зажмурился, приготовившись к боли. Просить пощады у прихвостов он не собирался – лучше сдохнуть. И тут услышал звонкое:
– Отстаньте от него, уроды!
Игорь распахнул глаза, но всё равно пока не увидел ничего, кроме темнеющего неба. А вот ножа у его лица больше не было. Убрали с груди и ногу, теперь его держал за руки кто-то один. По-прежнему крепко, но Игорь по крайней мере сумел повернуться набок. И увидел, как Штырь и ещё один прихвост приближаются к стоявшей на тропинке… Кате! Игорь даже поморгал, но несмотря на полумрак, окончательно убедился, что на помощь к нему пришла конопатая шмакодявка из Ставрополя. Или откуда там она? Из Краснодара?..
– Ух ты, – сказал, подойдя к ней, Штырь. – А чё, мы для тебя точняк уроды, красава?
– Все обезьяны уроды! – выкрикнула Катя.
«Вот дура-то! – подумал Игорь. – Не только сисек, мозга тоже нет. Спасительница долбаная…»
– А ты у нас, значит, гладкозадая? – с наигранным любопытством спросил Штырь. – А ну, покажь! А мы тебе свои хвосты покажем. И сзади, и те, что спереди. Хочешь? Вижу, что хочешь. Таран, тащи её в подвал и помоги даме раздеться. А я Коротышку ещё чутка укорочу, и мы с Фигасом тож подтянемся.
Тот, кого назвали Тараном, растопырил руки и неуверенно шагнул к девчонке, определенно не зная, как её ухватить, – скорее всего, вообще побаивался представительниц женского пола. А Штырь шагал к Игорю, держа наготове складень. Назад он не оглядывался – и напрасно. Катя, по-кошачьи зашипев на Тарана, заставила того попятиться; сама же ринулась вслед за Штырём и с разбега толкнула его в спину. Прихвост сунулся носом в снег, но и сама конопатая воительница, не удержавшись на ногах, завалилась по инерции на Штыря. Тот вывернулся и, отплевываясь от забившего рот снега, махнул ножом. Катя ойкнула и схватилась за предплечье.
– Убью-у-у! – завопил Игорь. – Срыгни от неё, обезьяна!
Он бы не смог объяснить, как избавился от захвата, – вероятно, напуганный Фигас сам отпустил его руки, – но уже в следующий миг он вскочил на ноги и бросился к поднимавшемуся Штырю. Ботинком в подбородок он заехал ему смачно – завывший прихвост снова рухнул наземь. Только отплёвывался он теперь не снегом, а кровяными сгустками, наверняка с осколками зубов.
Его ножик валялся рядом, и первым желанием Игоря, когда он его увидел, было по-настоящему отрезать хвост ублюдку. Но двое других опомнились, ринулись на помощь заправиле, Фигас протянул руку к ножу. К счастью, Игорь успел первым. Он, заслонив спиной всхлипывающую Катю, повёл перед собой лезвием поблескивающей дугой: вправо – влево, вправо – влево.
– Срыгнули все нах, пока жопы не шлифанул! – рявкнул Игорь.
Таран помог подняться стонущему Штырю:
– Идём, Штык, мы их потом достанем.
«Надо же, – подумал Игорь, – с погонялом я почти угадал», а вслух выкрикнул:
– Когда будете доставать, хвосты прижмите – оторву!

У Кати оказался распоротым рукав куртки. Хоть и стемнело, но в свете отдалённых фонарей было видно, что ткань пропитана кровью. Игорь снял с шеи одноклассницы шарфик и перетянул им руку под локтем. Снимать куртку и осматривать рану не имело смысла – темно, холодно, да и что это даст?
Игорь достал смартфон и стал набирать номер:
– Ты кому? – спросила Катя.
– Деду Морозу. Пусть пришлёт волшебные сани.
– Я серьёзно.
– Скорую вызываю, не ясно, что ли?
– Не надо скорую! – накрыла Катя смартфон здоровой рукой.
– Ты что, голову тоже ушибла? Или у тебя одна рука лишняя?
– Игорь, но в скорую нельзя… Там же спросят… Рана-то ножевая. Я ведь не скажу, что картошку в куртке чистила и нечаянно порезалась. Врачи полицию вызовут. И что потом говорить?
– Полицию не надо бы, – буркнул Игорь.
– Слушай… – нерешительно начала Катя. – Ты, конечно, прости, но… если твой папа купировщик, он же умеет обрабатывать раны?
Игорь нахмурился, а потом, решительно тряхнув головой, снова принялся набирать номер.
– Ну Игорь!.. – взмолилась Катя. – Ну прости! Проводи тогда меня домой, я сама как-нибудь… Только не надо скорую!
– Я такси вызываю, – проворчал тот. – Грохнешься в обморок – тащить тебя, что ли?
– Куда поедем?.. – едва расслышал Игорь шёпот девчонки. И разозлился непонятно на кого:
– Я ведь сказал: к Деду Морозу!

* * *

Первым в квартиру вошёл Игорь. Ещё из такси он предупредил отца, что везёт раненую, и тот встречал их в прихожей. Не дожидаясь, пока войдёт Катя, он набросился на сына:
– Ты опять во что-то вляпался?! Я не собираюсь каждый раз тебя покрывать, будешь выпутываться сам! Или сядешь – может, тебя это чему-нибудь научит!
Игорь ничего не успел ответить – из-за спины вынырнула Катя:
– Он не виноват! Он ни в чём не виноват! Это на него напали, а он меня спасал!
– Погодите, девушка, – поморщился отец. – И не надо так громко… Я ничего не понял: напали на него, а спасал он вас?..
– Сначала я спасала Игоря. То есть пыталась спасти. А потом ему пришлось спасать меня.
– Вы спасали его?.. – поднял брови купировщик. – Вот уж…
– Пап, она меня реально спасла, – раздражённо бросил Игорь. – Но теперь бы её спасти, а? У Катюхи рука распорота.
– Да, простите, – кивнул отец и сказал Кате: – Идёмте.
Та одной рукой попыталась снять куртку. Из кармана выпал смартфон.
– Оставьте! – замахал на неё купировщик. – Не надо ничего снимать! Пусть повязка пока будет на месте! – Он посмотрел на сына. – Это ты перетянул? Как давно?
– Полчаса назад, – сказал Игорь.
– Хорошо. Идёмте, девушка!

Они скрылись за дверью отцовского кабинета. Игорь поднял Катин смарт, положил на тумбочку в прихожей и пошёл к себе. Лёг с ноутом на тахту, пробежался по соцсетям, попробовал слушать музыку, но почему-то всё его раздражало. Не проходили злость и отвращение к трём прихвостам, напавшим на него и ранившим Катю. Обезьяны нападают на бесхвостых! И отец после этого будет говорить про какое-то равенство? Что они тоже люди?.. Дикие животные сбиваются в стаи, чтобы напасть на одиночную жертву, точно так же, как и эти обезьяны! Потому что они и есть животные, от людей в них разве что облик, но это обман, уловка…
– Почему?! – прервав ход мыслей, долетело до ушей Игоря.
Кричала Катя. Истерично, громко – не помешали и двое дверей. Игорь, откровенно говоря, прифигел. Это если выразиться мягко. И тут, вдогонку:
– Я вам… сына… а вам трудно… скажите сколько… найду!..
Слышно было не всё, но и того, что услышал, ему хватило. Это что же получается – Катя просит отца сделать ей купирование?.. Она… прихвост?! Да нет, что-то здесь не то, она же дралась сегодня с обезьянами, они её ранили…
Игорь почувствовал, как его бросило в жар от ужасной догадки. А по спине, вдоль хребта, наоборот, пробежал ледяной ручеёк. Ну конечно же! Нападение было подстроено! Потому он и не знал этих прихвостов, а они его – да. И потому так удачно и вовремя оказалась там эта… рыжая обезьяна! Да, её ранили, царапнули ножом, но лишь для того, чтобы она могла попасть к его отцу и требовать от него купирование за спасение сына! «Если твой папа купировщик, он же умеет обрабатывать раны?..»
Игорь выбежал в коридор… Рванулся к отцовскому кабинету, но в последний миг тормознул: заходить туда без разрешения запрещалось.
Пиликнул смартфон: пришла эсэмэска. Игорь сунул руку в карман, и лишь тогда понял: звук шёл из гаджета, лежащего в прихожей на тумбочке. Не думая о том, что нельзя читать чужие сообщения – обезьяны не люди, к ним это не относится! – он схватил Катин смарт и прочёл СМС от адресата Штыкина: «Он выбил мне зуб. Доплачивай три косаря».
Штыкин – Штык – Штырь… Теперь пазл сложился полностью. Хвостатая гадина заплатила своим сородичам за устроенный цирк. «Сегодня на нашей арене три дрессированные обезьяны!» И рыжая. Так ведь вроде и называют в цирке подсадного: рыжий. С-сука! Тварь!..

Возможно, он это выкрикнул вслух. Дверь отцовского кабинета распахнулась, и оттуда вылетела с забинтованной рукой Катя. В другой она держала куртку. Лицо её было красным, как от ожога, из глаз текли слёзы. Она обернулась и крикнула в открытую дверь:
– Это нечестно! Нечестно! Вы не можете знать, каково жить с хвостом! Зато можете, но не хотите помочь! Вам должно быть стыдно!
Катя рванулась к двери, но он схватил её за руку – так уж вышло, за раненую. Девчонка охнула от боли, однако Игорь продолжал её держать, ещё крепче сжав пальцы.
– А вот это честно?! – рявкнул он, сунув ей под нос телефон. – А за это не стыдно?! Ах да, откуда у обезьяны стыд? Хвостатая продажная тварь! Срыгни отсюда, пока я сам тебе не помог!
Он толкнул Катю к двери. Та, ударившись об неё, устояла. Игорь метнулся к ней, Катя съёжилась, но он лишь щёлкнул замком и снова выкрикнул, брызжа ей слюной в лицо:
– Срыгни отсюда, обезьяна!
Когда она наконец убежала, в прихожую вышел отец. У Игоря тряслись руки, почему-то всё расплывалось в глазах. Он даже не понял, что это слёзы, пока отец не сказал:
– Ах вот оно что! Теперь я понял. Не плачь. Да, предательство – это всегда больно, но её тоже можно понять…
– Её?! – едва не задохнулся Игорь. – Кого понять – её?!
– Пожалуйста, не кричи, – поморщился купировщик. – Ты же знаешь, я не выношу шума. И единственное, что я могу посоветовать тебе: если понять не получается – просто забудь. Пусть она перестанет для тебя существовать. Только не вздумай мстить! Не вздумай, слышишь?
Игорь мотнул головой, разбрызгивая слёзы, и нырнул к себе в комнату, словно моллюск в спасительную раковину.

* * *

Кати не было в школе три недели. Игорь очень надеялся, что больше она не придёт никогда. Но Катя пришла. На него не взглянула ни разу, даже мельком. Ему бы радоваться, а он, напротив, стал потихоньку звереть и беситься, и к последнему уроку завёл себя настолько, что готов был прямо в классе наброситься на рыжую зеленоглазую обезьяну. Но терпения дождаться звонка у него всё же хватило.
Игорь бегом, через две-три ступеньки, спустился к раздевалке, накинул куртку и выскочил на школьное крыльцо. Разгоряченные лёгкие обожгло морозом – январь выдался лютым. Игорь повертел головой: где лучше спрятаться, чтоб не спугнуть эту тварь? Мысль, мелькнувшая сразу, показалась дурацкой: а что если на той самой стройке?.. Но ведь в тот раз она пришла специально, не потому, что было по пути. И всё же предчувствие подсказывало: иди туда и жди, она придёт.

Он вышел из-за недостроенной стены и перекрыл ей путь, как когда-то ему – трое прихвостов. Катя даже не вздрогнула, будто ждала этой встречи.
– Прости, – сказала она. – Я не могла по-другому. Не знала… как.
– «Прости?..» – вытаращил глаза Игорь. – «Не могла по-другому?.. «Не знала?..» Ну да, у обезьян же не так много мозгов, чтобы знать. У них только подлые звериные инстинкты.
– Я не обезьяна! – сверкнула зелёным взглядом Катя. – И я сделала это не ради себя!
– Не обезьяна?.. Всё верно, ты – крыса! Вонючая, гадкая, хвостатая мразь!
– Я сделала это не ради себя! – вскинула руки и потрясла ими девчонка. – У меня есть маленький брат! И он… И у него хвост.
– Какой ещё брат? Что ты лепишь? – поморщился Игорь. – У тебя и в самом деле так мало мозгов, чтобы…
– Я говорю правду! – шагнув к нему, выкрикнула Катя. – У меня был хвостатый брат, которого такие, как ты, довели до того, что он покончил с собой. А восемь месяцев назад родился Костя. И у него тоже хвостик! Отец ушёл от нас, он и Витю еле терпел… А мама не хотела, чтобы Костя – как Витя… Мы уехали, здесь у мамы тётя. Мы думали, тут, где никто нас не знает, мы найдём купировщика, тот удалит Косте хвост, и… Но твой отец отказался это делать! Сказал, что не может, что рано… Я не знаю, правда – нет, что они делают это за большие деньги, но у нас всё равно их не было. И тогда я решила… Ты знаешь, что я решила. Только и это не помогло… Наверное, твоему отцу и в самом деле важны только деньги.
– Замолчи, тварь! – рванулся к ней Игорь, протянул руки – вцепиться в плечи, но тут же брезгливо отдёрнул их, убрал за спину. – Засунь свой язык в хвостатую задницу! Как можно к вам относиться, как к людям, если вы даже детьми прикрываться готовы? Пусть выдуманными, но детьми! Запомни, крыса: хвосты у людей не растут! А у тебя он вырос. Значит, ты не человек!
– У меня нет хвоста, – сказала Катя.
Она резко повернулась – Игорь решил: чтоб уйти. Но Катя одной рукой задрала вместе с платьем куртку, другой сдёрнула вниз тёплые, вязаные рейтузы… Трусики не съехали сразу, задержались резинкой на круглых, розовых ягодичках. Но Игорь увидел и так: хвоста у Кати нет. Но она всё равно доделала начатое – спустила трусы почти до колен. Игорь отвернулся и побежал.

* * *

Купировщик сидел в кресле спиной к двери с планшетом в руках, когда сын впервые в жизни ворвался в кабинет без спроса. Семён, выронив гаджет, натужно поднялся, плотней запахнул свой багровый халат и не оборачиваясь выкрикнул:
– Вон! Я запрещаю входить сюда без…
– Без хвоста?! – прерывая его, завопил Игорь. – Ты запрещаешь входить сюда без хвоста?! Ну извини, таким уж я уродился! По крайней мере я не вру, как те обезьяны, которым ты режешь хвосты. И как сам ты… – Он запнулся, и Семён, отпихнув кресло, подошёл к сыну:
– Когда я тебе соврал?
– Ты… Ты не врал. Но ты мне сказал, чтобы я забыл о Ка… крысе, а сам втихаря отрезал ей хвост. Она всё-таки заплатила тебе? Значит, это правда, что за деньги ты можешь…
Хлёсткий удар по лицу заставил Игоря замолчать. Семён будто сам ощутил эту боль. Не сдержался, опять… Злясь на себя, он выкрикнул:
– Безмозглый щенок! Тявкаешь вслед за дебильными шавками, разносящими это дерьмо!
– Но ты отрезал хвост той рыжей твари! Почему?!
– Если ты о своей однокласснице, которая тебя обманула, то я ничего ей не резал. И я прошу… нет, я настаиваю, чтобы ты не называл людей тварями! Не важно, есть у них хвост или нет.
– У неё как раз нет хвоста! Куда же он делся, если ты его не трогал?
– Вероятно, его и не было. Она устроила то представление, чтобы уговорить меня купировать хвост её брату. До этого с ним приходила мать, я отказал, он ещё очень маленький, и тогда она…
– Погоди… – оторопел Игорь. – Значит, брат – это правда?
– Я видел его собственными глазами.
– И ты отказал… Извини, папа… Пожалуйста, прости меня!
Игорь шагнул к нему, раскрыв руки, но Семён отступил.
– За что ты просишь прощения?
– За то, что я подумал о тебе… Будто ты и правда можешь вот так, за деньги, любой обезьяне…
– Замолчи! – Купировщик выпалил это так громко, что сам невольно зажал уши. Прошло не менее полуминуты звенящей тишины, когда он продолжил ровно, практически без интонаций: – Если я ещё услышу от тебя подобное о людях – ты уйдёшь отсюда навсегда вслед за своей матерью. Ты стал таким же, как она.
– Ку-уда я уйду?.. – заморгал Игорь. – Ты хочешь моей смерти? Мама умерла…
– Сейчас, может, и да, не знаю. Хотя вряд ли. А тогда она просто ушла.
– Но почему?! И почему ты молчал об этом?..
– Молчал – потому что для меня она и правда умерла. И для тебя тоже. Она отказалась от нас.
– От нас?.. – продолжал недоумевать сын. – Может, это из-за твоей профессии… Но почему – от меня?
– Потому что ты родился с хвостом. А она таких не считала людьми.
Игорь стал белым, как снег за окном.
– Я… не… У меня нет… хвоста.
– Потому что я его купировал. Я был тогда обычным человеком. Думал, что обычным. И я очень хотел её удержать. А когда вдруг почуял, что ты сможешь жить без хвоста, не задумываясь, сделал это. Я любил бы тебя в любом случае, но я надеялся и на её любовь.
– Почему же… – сглотнул сын, – почему же она всё равно ушла?
– Потому что считала, как и ты, что хвост у человека вырасти не может. Неважно, отре́зали его потом или нет.
Из глаз Игоря покатились слёзы. Но лицо его при этом сделалось каменным, жёстким:
– Сдали бы меня в интернат и жили дальше счастливо. У тебя же не было хвоста.
– До тех пор не было, – сказал Семён.
– Что ты хочешь сказать?
– Купировщикам платят… Не те большие деньги, за которые мы якобы отрежем хвост любому, но гонорар за работу я беру, жить на что-то надо. Только никто, кроме нас, не знает, что́ платит за это сам купировщик…
Сын не спросил, но вопрос пылал в его взгляде. И Семён ответил:
– Когда я отре́зал твой хвост, точно такой же вырос у меня.
– У тебя теперь… мой хвост?! – ахнул Игорь.
– У меня – все хвосты, которые я когда-либо купировал.
Купировщик развязал халат и распахнул его багровые полы.

* * *

Сначала Игорю показалось, что тело отца обмотано жёлтой верёвкой. Но, приглядевшись и осознав увиденное, он тихо завыл и стал пятиться, пока, запнувшись о кресло, не упал. Однако перед глазами всё равно стоял многократно обмотанный вокруг купировщика бескровно-мертвенный хвост, выросший взамен тех безобидных отростков, от которых так мечтали избавиться… люди.